620014 г. Екатеринбург
ул. Московская, д. 29
тел. +7 (343) 371-45-36

Новости

06 Сентября 2016

Российская наука будет жить по старому закону еще два года

МОСКВА. Министерство образования и науки РФ внесло в правительство концепцию проекта федерального закона «О научной, научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации». Это была, так сказать, лебединая песня экс-главы Минобрнауки Дмитрия Ливанова. С инициативой разработки данного законодательного акта Д.Ливанов выступил еще на первом заседании Совета по вопросам образования и науки Государственной думы, прошедшем в конце января 2014 года.
Первое, что бросается в глаза, – фундаментальность самой процедуры разработки этого закона. Обратим внимание: в правительство вносится даже не проект закона, а именно концепция проекта. Как говорил герой Адриано Челентано из фильма «Блеф», «счет насчет счета…». Решением председателя Госудумы Сергея Нарышкина в начале 2014 года была создана рабочая группа по подготовке концепции проекта нового закона. Над концепцией более двух с половиной лет трудились наряду с депутатами представители Российской академии наук, исследовательских университетов, Минобрнауки, Минэкономразвития, Минфина, Общественной палаты.
Концепция многократно обсуждалась на самых разных площадках, пока заинтересованные стороны не пришли к компромиссу по ее ключевым положениям. Каков может быть в итоге этот компромисс, скажем, в отношении той же РАН (шире – фундаментальной науки в целом), можно судить уже по тому, что возглавлял рабочую группу известный enfant terrible нынешней академии, член-корреспондент РАН, президент НИЦ «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук.
Как бы там ни было, за внесением в правительство проекта концепции закона последует процесс подготовки и обсуждения текста собственно законопроекта. Ожидается, что в марте 2018 года он будет внесен кабинетом министров в Госдуму.
Такую тщательность и даже щепетильность законотворческой деятельности можно только приветствовать. Это вам не закон «О Российской академии наук», подготовленный правительством фактически втайне от академического сообщества. 28 июня 2013 года правительство внесло в Госдуму этот законопроект. А уже 18 сентября 2013 года он был принят Госдумой в третьем, окончательном чтении. 27 сентября 2013 года закон подписал Президент РФ Владимир Путин. На все про все понадобилось ровно три месяца! Так была проведена радикальная «реформа» академического сектора науки, который в России принято ассоциировать с фундаментальными исследованиями.
Что же может ожидать российскую науку к 2018 году? Тот же Ливанов неоднократно подчеркивал, что новый документ обеспечит поступательное развитие науки и технологий, регламентирует связь ученых и государства и свяжет науку и частный бизнес. Ключевое слово здесь – «регламентация». Скажем, предполагается ввести новые виды научной деятельности: «инновационную», «научно-экспертную» и «научно-просветительскую». А сверх того будет четко определено, что такое «научное творчество».
Как все этот может сочетаться с декларированным в этой же концепции проекта важнейшим принципом – «свобода научного и технического творчества, включая выбор тем, направлений и форм организации исследований, самоорганизацию научных и научно-технических проектов, а также ответственность субъектов научной, научно-технической и инновационной деятельности за полученные результаты, их использование для социально-экономического развития», – пока непонятно.
Похоже, что чиновники от науки продолжают делать то, что они больше всего делать любят, – осуществлять тотальный контроль. Это как будто специально для них изрек свой афоризм английский естествоиспытатель XIX века Томас Гексли: «Наука – это просто-напросто хорошо натренированный и организованный здравый смысл».

КСТАТИ:
Объем финансового обеспечения государственного задания академических институтов теперь будет вычисляться по новой схеме - на основе нормирования труда ученых. Система расчетов изложена в недавно выпущенном Федеральным агентством научных организаций приказе №38н “Об утверждении порядка определения нормативных затрат на выполнение работ федеральными государственными бюджетными и автономными учреждениями, находящимися в ведении ФАНО”.
Мы попросили председателя Профсоюза работников РАН Виктора Калинушкина, принимавшего активное участие в работе над этим документом, объяснить, в чем его суть и как его введение скажется на работе научных коллективов.
- В ходе дебатов о нормо-часе звучали предложения вообще его не вводить из-за принципиальной невозможности нормирования научного труда, являющегося творческим процессом. Почему к этим доводам не прислушались?
- Существует положение о формировании государственного задания, утвержденное Постановлением Правительства РФ №640 от 26 июня 2015 года, в котором четко прописано, что объем финансового обеспечения выполнения госзадания рассчитывается на основании нормативных затрат. Нормы оплаты услуг в бюджетной сфере были установлены ранее, а нормативы на работы (к которым относятся фундаментальные исследования) вводятся со следующего года. Так что деваться нам было некуда: не выполни мы эти требования, в 2017 году институты не получили бы из бюджета ни копейки. Хочу отметить, что, готовя соответствующую ведомственную нормативную базу, ФАНО активно сотрудничало с учеными, в частности с нашим профсоюзом.
- И что в итоге получилось?
- Получился документ, который позволяет на основе нынешнего экономического состояния институтов рассчитать, сколько в среднем стоит час работы участников выполнения госзадания по разным направлениям исследований. Никто с самого начала не собирался, как опасались некоторые ученые, определять, сколько времени надо на выполнение определенной работы, к примеру на проведение эксперимента, написание статьи, подготовку отчета.
Принцип расчета един (в состав нормативных затрат входят зарплаты исполнителей госзадания, затраты на материалы, содержание инфраструктуры), но при этом введены коэффициенты, позволяющие учесть специфику конкретных направлений.
Уже первые прикидки показали, что реальное число людей, участвующих в выполнении госзадания, в большинстве случаев превышает “расчетное” количество, получаемое при делении существующего финансирования на нормативную стоимость работы одного ученого. Причина такого несоответствия понятна: основной вклад (около 80%) в нормативную стоимость работ вносит фонд заработной платы, а он, согласно установленным правилам, рассчитывается исходя из графика выполнения указа президента о повышении средних заработных плат (СЗП) ученых к 2018 году до 200% от СЗП в данном регионе.
- Чем грозит такое расхождение?
- Тем, что объем финансирования государственного задания, определенный институтами на основе нормативных затрат, будет превышать выделяемые им бюджетные ассигнования на 2017 год и плановый период 2018-2019 годов. А согласно упомянутым выше постановлению правительства и приказу ФАНО, такого быть не должно. Чтобы уложиться в выделенное финансирование, директора могут начать сокращать людей, особенно в Москве и Санкт-Петербурге, где средние зарплаты существенно выше, чем в регионах, и работа, соответственно, “стоит дороже”.
Поэтому Профсоюз РАН поставил вопрос о применении корректирующего коэффициента, позволяющего уменьшать составляющую оплаты труда в нормативной стоимости до половины. Нас услышали, коэффициент был введен, и его использование позволяет при необходимости сократить нормативную стоимость на 30-40%. Сейчас профсоюз собирает данные по институтам, чтобы понять, хватает ли этой меры, чтобы сохранить людей и снизить напряженность в коллективах.
- Если установлено, что превышать существующие объемы финансового обеспечения нельзя, значит, расчет нормативных затрат - по сути, подгонка данных под известный ответ?
- Да, нормативные затраты, вычисляемые по данной методике, не отражают реальной стоимости работы. Основная цель их определения - выполнить установленные правительством требования, вписавшись при этом в установленные бюджетом рамки. Собственно, нам никто не обещал повысить финансирование до размеров, обеспечивающих покрытие всех расходов, связанных с основной деятельностью. На самом деле, из всей этой, конечно же, абсолютно формальной работы можно извлечь определенную пользу. Теперь достоверно известно, сколько средств выделяется в среднем на сотрудника академического института.
- И сколько же?
- Час работы исследователя стоит от 600 до 800 рублей в зависимости от направления исследований. Теперь прикинем “цену статьи”, написанной нашими учеными, и сравним с мировым уровнем. Согласно аттестационным требованиям, старший научный сотрудник должен написать пять статей за пять лет. В году около 1940 рабочих часов. Получается, что год работы ученого и, соответственно, одна статья стоят от 20 до 30 тысяч долларов. А в Германии на статью расходуется, условно говоря, более 800 тысяч долларов. Разница просто кричащая.
- Получается, что нормо-часы не так уж и опасны для науки?
- Если все институты “уложатся” в бюджет и если расчет нормативных затрат будет использоваться только для обоснования стоимости госзадания, то все выльется в очередную бюрократическую игру и потери, наверное, будут минимальны. А вот если ФАНО или проверяющие органы потребуют привести полученную в результате расчетов “нормативную” численность выполняющих госзадание ученых в соответствие с реальной, сложности возникнут. Где-то будут переводить людей на неполные ставки (голь на выдумки хитра), а где-то и сокращать.

Источники: «Независимая газета», газета «Поиск»

Календарь новостей

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Поиск по новостям
© 2006 — 2007 Институт экономики Уральского отделения Российской академии наук

г. Екатеринбург
ул. Московская, д. 29

+7 (343) 371-45-36