620014 г. Екатеринбург
ул. Московская, д. 29
тел. +7 (343) 371-45-36

Новости

06 Сентября 2016

Российскую науку душит бюрократия

МОСКВА. Недавнее назначение министром образования Ольги Васильевой спровоцировало очередную волну споров о том, как следует нашей наукой и нашим образованием управлять. Кто-то считает, что ориентироваться надо на западные стандарты, а кто-то, наоборот, говорит о необходимости возвращения к советским традициям. Наш собеседник Алексей Бобровский — доктор химических наук, главный научный сотрудник и профессор РАН, лауреат президентской премии для молодых ученых имеет свой взгляд на состояние российской науки.

- Вот, если бы у вас была возможность дать один только совет новому министру, и вы при этом знали бы, что он прислушается, что бы  посоветовали?

- Я бы не взялся что-либо советовать по поводу того, что делать сейчас с системой образования. Я в этом не специалист потому что, все-таки, долгое время занимаюсь именно наукой, а не преподаванием. Но в том, что касается науки — я бы посоветовал создать, наконец, просто нормальные условия для работы ученого. А именно — сделать все, чтобы у нас появилась полноценная научная инфраструктура.

- В чем неполноценность этой инфраструктуры сейчас?

- Речь идёт, в первую очередь, о финансировании, которое сейчас автоматически в связи с курсом рубля упало за последние пару лет в 2-3 раза. А последний прибор, купленный в нашу лабораторию за счёт средств МГУ, был приобретён в 1985 году. Все эти годы мы обновляли своё оборудование, как могли, за счёт разных своих грантов и проектов, включая сотрудничество с западными и восточными фирмами, грантов РФФИ (Российский Фонд Фундаментальных исследований — прим. редакции) и РНФ (Российский Научный Фонд — прим. редакции). Но из-за курса рубля сейчас эти возможности сведены практически к нулю. В данный момент больших международных проектов у нас нет. Мы не можем покупать новое оборудование и, например, совершенно необходимые нам для работы реактивы.

- С падением курса рубля обесценились рублевые гранты РФФИ и РНФ, а как с западными грантами, которые еще с 90-х очень выручали наших ученых, обстоит дело сейчас?

- В 90-ые годы нашу науку очень серьезно поддерживал, как известно Фонд Сороса. Есть еще очень серьезный фонд INTAS, грант которого я получал до 2007 года. Но постепенно эти фонды по известным причинам свернули свою деятельность в России.

Вы ведь занимаете светоуправляемыми жидкокристалическими полимерами. Даже самый далекий от науки человек знает, что все телевизоры сегодня — жидкокристалические. И еще много где в производстве жидкие кристаллы вроде бы востребованы. Могу предположить что ваша наука как раз может быть востребована индустрией. Почему у вас нет денег?

Конечно, может быть востребована, но у нас нет соответствующего производства и, насколько я знаю, нет условий для его создания. Наши новые жидкокристаллические полимеры и композиты могут найти применение для создания разных сложных устройств для оптики, оптоэлектроники и фотоники, но мне не известны отечественные фирмы, которые что-то делают в этом направлении. А западные фирмы предпочитают использовать свои научные разработки.

Ещё одна область потенциального применения — материалы для защиты ценных бумаг от подделки. У нас был проект с одним заводом на эту тему, но дальше нескольких патентов мы не продвинулись.То есть, все тут упирается в общую экономическую, а часто и политическую ситуацию в стране. Но не меньшая, чем отсутствие денег, проблема — невероятная бюрократии, которая просто душит нашу науку.

- «Невероятна бюрократия» — это как? Как мешает ученому эта бюрократия?

- Бюрократия затрагивает всё: закупки даже мелкого оборудования, канцелярских товаров (всё нужно обосновывать). Отчёт о командировке — целое мучение со сбором разных бумаг, переводов приглашений и разных документов. И это всё для того, чтобы доказать бухгалтерии, что деньги из нашего гранта потрачены должным образом. Ещё один пример: чтобы оформить разрешение на работу в выходные дни в собственном институте надо составить бумагу, на которую нужно поставить 4 подписи и 2 печати. Для этого нужно обойти 4 кабинета в 3-х разных зданиях. В институтах РАН сейчас жалуются ещё на многочисленные отчёты для ФАНО (Федеральное Агентство Научных Организаций — прим. редакции). И все это никак не меняется, кто бы не стоял у нас во главе образования и науки.

- По поводу прежнего министра Дмитрия Ливанова в научной среде мнения неоднозначные. Но в основном его принято ругать за самое разное. Как Вы оцениваете его деятельность?

- Как это ни странно, несмотря на историю с реформой РАН, которая может привести к катастрофическим последствиям, в целом я оцениваю его деятельность скорее положительно. Человек был в курсе того, как функционирует современная наука, он сделал ряд ходов по совершенствованию системы финансирования науки: создание нового научного фонда (РНФ), продолжение конкурса мегагрантов и т.д.

Но невероятная бюрократия, о которой Вы упоминали — как раз, как кажется, расцвела при Ливанове. Как вузовский работник могу сказать, что никогда прежде преподавателям не приходилось заполнять такое количество безумных совершенно бумаг.

Про ситуацию в вузах я не знаю, поскольку там не работаю. Но, по моим ощущениям, то же самое было и при Фурсенко, и все последнее время этой бюрократии становилось все больше. Но, все-таки, у меня сложилось впечатление, что Ливанов искренне старался исправить ситуацию, которая сложилась в нашем научном мире. Просто многие окончательные решения принимал всё равно не он, да и невозможно в нынешней ситуации общего управленческого кризиса навести должный порядок в отдельном министерстве и в отдельной отрасли. Из-за этого всё даже с самыми разумными попытками реформ получается, как обычно, криво.

- Особенно "криво" кажется получилось с реформой РАН. Но при этом Вы согласны, что эта косная система нуждается в принципиальном реформировании или лучше было ничего не трогать?

- Система нуждается в принципиальном реформировании, но это должно проводиться методами открытого диалога, с привлечением экспертного сообщества, то есть цивилизованными способами. Кроме того, ни для кого не секрет, что среди академиков, наряду с выдающимися учёными, очень много людей, которых выдвинули в академики за какие-то совсем другие заслуги, не имеющие к науке отношения. Что с этим делать — непростой вопрос. Но, на мой взгляд, нужно для начала создать функциональную альтернативную структуру, а не уничтожать всё что есть. Существуют сообщества учёных разного уровня и влияния, например, Общество научных работников, Русскоговорящая академическая научная ассоциация, Совет при Президенте Российской Федерации по науке и образованию. Между ними, Министерством образования и РАН следовало наладить диалог для того чтобы чётко проанализировать ситуацию и найти способы выхода из нее. Это не было сделано.

- В последние годы неким потрясением для нашего научного мира стал проект "Диссернет", который выявил невероятное количество лжедиссертаций, плагиата, дутых научных степеней. Ливанов, кстати, по-моему благосклонно относился к деятельности "Диссернета". Но удалось ли эту систему производства липовых диссертаций сломать за последние годы?

- Сломать, кажется, не удалось, но очень хорошо, что существует сообщество "Диссернет", которое продолжает выводить на чистую воду плагиатчиков и диссоветы — рассадники липовых степеней. Это хорошее начало, следующий логичный этап — увольнение с работы тех лиц, которые в этом замешаны. Но тут многое зависит от руководства конкретным ВУЗом или НИИ.

- Вы в свое время подписались под открытым письмом научных сотрудников против введения дисциплины "Основы православной культуры" в школах и теологии в университетах? Остановили ли те протесты процесс клерикализации образования?

- Честно говоря, не в курсе, что происходит именно сейчас, я не слежу же за этим подробно, но на фоне общей нерадостной ситуации в науке и образовании сами попытки ввести подобные дисциплины выглядят как какое-то глумление над здравым смыслом. Если так и дальше пойдёт, то описанное В. Сорокиным в «Дне опричника» быстро станет реальностью. И ужас ситуации заключается в том, что очень многие в стране именно этого и хотят.

- От нового министра в этом смысле чего ждете?

- Судя по некоторым ее интервью, ничего прогрессивного ожидать не стоит. И, скажу откровенно, такая смена министра мною воспринимается как серьёзный шаг назад (ну или вперёд к описанной Сорокиным антиутопии).

- Многие говорят, какое дело кто сейчас министр. От министра уже ничего не зависит…

- Всё-таки зависит, как мне кажется. Кроме того, если сейчас принимающие решения люди и новый министр «войдут в резонанс», то тогда добить российскую науку можно будет намного быстрее, чем представляется сейчас в самых пессимистичных сценариях.

- Есть ведь и вот какое мнение сегодня: в свое время советская наука многого достигла, и даже в сталинских "шарашках" совершались великие научные открытия. И поэтому нечего, мол, нам равняться на западные стандарты, а следует возрождать наши советские традиции в управлении наукой?

- На мой взгляд, наука никогда не могла полноценно развиваться в «шарашках». В них силами безвинно осуждённых когда-то успешно решались срочные технические задачи, но к науке, которая по определению связана со свободным творческим поиском, это имеет весьма косвенное отношение. Изоляция страны от всемирного сообщества ни к чему хорошему привести не может. Необходима, наоборот, интеграция в мировое пространство и мировую науку. А происходящее сейчас в этом смысле не радует.

- В каких областях российская наука сохраняет сегодня конкурентоспособность?

- В моей области — едва ли, есть всего лишь несколько лабораторий, которые занимаются жидкими кристаллами. Их уровень чаще всего невысок. Про остальные области науки мне сложно судить, но общее впечатление такое: есть отдельные лаборатории и отдельные ученые, работающие на высоком международном уровне, но их чересчур мало.

- Вечный вопрос который задается всем талантливым ученым в России. Не думаете ли уехать из страны, поработать там, где с финансированием науки лучше, а бюрократии меньше?

- Сейчас мне уже поздно уезжать — этот момент упущен. А раньше тут держало, в частности, сотрудничество с разными музыкантами (в свободное от науки время Алексей Бобровский играет на барабанах в стиле melodic-solo-drumming, а также в дуэте Органика - прим. редакции), которых не хотелось бросать. Вторая, причина может показаться парадоксальной: мне не очень нравится то, как выглядит типичная карьера учёного на Западе. Учёный там обычно получает полную самостоятельность только став профессором и завлабом. Автоматически он становится руководителем большой научной группы. Такой исключительно руководящий стиль научной работы мне не по душе, так как я люблю делать эксперимент своими руками: большая часть опубликованных мной статей именно так и сделана.

Источник: ТВ 2

Календарь новостей

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Поиск по новостям
© 2006 — 2007 Институт экономики Уральского отделения Российской академии наук

г. Екатеринбург
ул. Московская, д. 29

+7 (343) 371-45-36