620014 г. Екатеринбург
ул. Московская, д. 29
тел. +7 (343) 371-45-36

Новости

02 Августа 2016

Что определяет наш выбор?

МОСКВА. Это состояние знакомо абсолютно всем. Каждый день мы испытываем от него дискомфорт разной степени выраженности. Как писал Михаил Анчаров, “самое трудное для человека - это сделать выбор. Даже самый маленький выбор для него микротрагедия. А почему? Потому что все, что есть, для чего-нибудь нужно”. У этой “микротрагедии” есть и научное название - когнитивный диссонанс (КД). Он возникает, когда в сознании сталкиваются противоречивые представления; испытываемый от этого дискомфорт мотивирует человека изменить поведение или скорректировать свои ценности и предпочтения - с тем, чтобы восстановить внутреннее равновесие. 

Теорию КД сформулировал американский психолог Леон Фестингер в 1957 году. За прошедшие десятилетия она получила свое развитие в психологии. Однако только недавно ученые заинтересовались нейробиологическим объяснением феномена КД. Что в этот момент происходит в мозге человека, какие именно процессы протекают в нейронных сетях? Некоторые новые представления об этом внесли ученые Центра нейроэкономики и когнитивных исследований НИУ ВШЭ, выполняя проект “Исследование механизмов когнитивного диссонанса новейшими методами нейровизуализации”, поддержанный Российским научным фондом. 

Нейроэкономику, молодую, но быстро развивающуюся науку, называют еще нейробиологией принятия решения. Для того чтобы понять, как человек принимает решение, ученые объединяют нейробиологические, экономические и психологические подходы.

 

- Когнитивный диссонанс традиционно ставит в тупик экономистов, - рассказывает руководитель проекта, глава департамента психологии НИУ ВШЭ кандидат биологических наук Василий Ключарев. - Для классической экономической теории сам факт выбора того или иного продукта не влияет на предпочтения человека. То есть экономика исходит из того, что сначала вы определяете свои предпочтения, потом совершаете выбор. В реальности же происходит иначе. После сложного выбора, то есть когда пришлось выбирать между двумя очень близкими друг другу опциями, вы почувствуете тревогу и напряжение, вызванные ощущением, что пришлось отвергнуть что-то стоящее. И чтобы вернуть равновесие, человек отвергнутое начинает ценить меньше, то есть обесценивает его. Почему? С точки зрения экономики это нерационально, странно. Ведь сам продукт не изменился. Но так проявляется когнитивный диссонанс. 

Мы выдвинули гипотезу о том, что наше восприятие когнитивного диссонанса связано с фундаментальными процессами, которые происходят в мозге, когда он отслеживает наше поведение и оценивает его последствия: соответствуют ли они тому, что мы ожидаем? И это происходит всякий раз, когда вы принимаете решение, любое. Соответственно, если вы ошиблись, мозг поведенческую ошибку замечает и сигнализирует о ней так называемым сигналом обучения, который позволяет вам в следующий раз этой ошибки избежать. Сигнал обучения генерируется дофамин-энергетической системой, которая связана, в частности, с префронтальной корой головного мозга. То есть в образовании сигнала обучения участвует дофамин - нейромедиатор, обеспечивающий связь между нейронами. 

Мы предположили, что та же система вовлечена и в когнитивный диссонанс - он ведь тоже связан с принятием решения и возможностью ошибки. Чтобы проверить эту гипотезу, мы с помощью электроэнцефалографии (ЭЭГ) записывали, что происходит в мозге в момент, когда человек испытывает когнитивный диссонанс.

- А как это выглядело на практике?

- Сначала испытуемых просили оценить порядка 400 продуктов питания, изображенных на картинках. На основании ответов для всех участников были подобраны пары продуктов, из которых нужно было выбрать один (чтобы в конце эксперимента его получить). Если я очень люблю виноград и терпеть не могу творог, вопрос, что предпочесть, для меня простой. Но если оба продукта мне нравятся примерно одинаково, выбрать сложно. Таким образом, создавалась ситуация либо сильного когнитивного диссонанса, либо его отсутствия. Что выяснилось: в момент выбора между двумя близкими предпочитаемыми опциями активировалась медиальная префронтальная кора. 

Мы провели еще один, контрольный, эксперимент. Тем же испытуемым давали играть в компьютерную игру, которая сама по себе проста, но требует очень быстрой реакции, поэтому играющие обычно допускают множество ошибок. И мы увидели, что медиальная префронтальная кора при ошибках мгновенно генерирует электрофизиологический сигнал (вызванный потенциал), промежуток времени составляет порядка 100 миллисекунд. Примерно с той же скоростью генерировался сигнал этого же участка коры при возникновении когнитивного диссонанса - в момент совершения выбора из двух равно предпочитаемых опций. То есть наша гипотеза подтвердилась экспериментами. Таким образом, когнитивный диссонанс может рассматриваться уже не просто как абстрактный психологический феномен, а как явление, связанное с работой той области мозга, которая отслеживает наши поведенческие ошибки. 

Спустя некоторое время мы опрашивали испытуемых еще раз. Классическое проявление когнитивного диссонанса также подтвердилось экспериментально: продукт, который не был выбран, позднее стал нравиться меньше. Сейчас мы пытаемся понять, какие нейробиологические процессы к этому приводят, связать активность мозга с изменением мнения человека. Это вторая часть нашего проекта. Вопрос стоит так: можно ли по активности мозга в состоянии покоя, до того, как вы выполнили поставленную задачу, предсказать, насколько сильно выраженный когнитивный диссонанс вы испытаете, столкнувшись со сложным выбором? Насколько рационально будет ваше поведение? 

- Чем выделяется этот проект среди подобных?

- В мире проводится не так много исследований когнитивного диссонанса с точки зрения активности мозга. И в основном изучается тот этап, когда человек снова сталкивается с продуктом, который он раньше отверг. Мы же считаем, что когнитивный диссонанс возникает значительно раньше - в момент выбора. То есть берем несколько иной аспект. И мы благодарны РНФ за возможность проводить исследования на высоком уровне, с привлечением интересных коллег.

Еще одно отличие этого проекта от других - в использовании нетривиальных математических подходов. 

О том, как работа мозга связана с математикой, рассказал ведущий сотрудник Центра нейроэкономики и когнитивных исследований НИУ ВШЭ и ведущий сотрудник крупнейшей в Европе клиники Шаритэ (Берлин) Вадим Никулин. Он изучает нейрональную динамику мозга, то есть исследует закономерности изменения активности мозга во времени. 

Что бы человек ни делал, и даже когда он не делает ничего, а просто сидит с закрытыми глазами или спит, его мозг работает. В то же время регистрация изменений электрических импульсов, генерируемых различными областями мозга (этот метод исследования и называется электроэнцефалографией), показывает, что активность мозга никогда не остается постоянной. На электроэнцефалограмме представлено графически, как меняется во времени амплитуда потенциалов, генерируемых группами нейронов. С помощью различных математических подходов ученые пытаются выявить закономерности изменения этого графика, отражающего нейрональную активность. Это одна задача. Вторая - соотнести эти изменения с особенностями поведения человека. 

Почему же мозг продолжает работать даже в отсутствие внешних стимулов? Почему, даже когда ничего вокруг не происходит, активность его все время меняется? В природе не бывает ничего бессмысленного. Значит, для чего-то это мозгу нужно? 

Одна из гипотез заключается в том, что состояние нейронных сетей, когда человек находится в покое, возможно, должно быть оптимальным для переработки информации. Мозг как бы стремится сбалансировать процессы торможения и возбуждения (каждый из нас знает, что как заторможенность, так и излишнее возбуждение мешают ясно мыслить). Такое равновесие, пребывание системы между порядком и беспорядком ученые называют критическим состоянием. 

- Но тогда, - говорит В.Никулин, - динамика нейрональной активности должна подчиняться закономерностям, характерным и для других систем в критическом состоянии. Одна из таких закономерностей известна - это длинновременные корреляции (ДВК). Они описывают изменения сигнала. Статистически сходные участки графика разнесены по оси времени на большую длину - отсюда “длинновременные”.

Удивительно, но ДВК присущи многим живым и неживым системам. Этой закономерности подчиняется и ритм сердечных сокращений, и колебания курса акций на фондовом рынке. То есть речь идет о фундаментальном свойстве систем, состоящих из огромного количества элементов, связанных друг с другом сложными нелинейными взаимодействиями. Нейрональная активность складывается из сочетания импульсов, генерируемых в разных зонах мозга и постоянно меняющихся. Мы пытаемся доказать, что для нее также характерны длинновременные корреляции, на примере альфа-ритма. 

В последнее время появляются все новые и новые данные, свидетельствующие о том, что специфические паттерны нейрональной активности, регистрируемые в состоянии покоя, каким-то образом определяют то, как человек будет реагировать на ситуации, которые возникнут позже (то есть уже под воздействием стимулов или при решении когнитивных задач). 

В этом проекте, изучая поведение человека при когнитивном диссонансе, ученые рассматривают два показателя: выраженность на ЭЭГ длинновременных корреляций и амплитуду нейрональных осцилляций (ритмических колебаний потенциалов нейронов), которую еще называют амплитудой ритмов мозга. Регистрируют то и другое в состоянии покоя, чтобы потом посмотреть, как эти показатели соотносятся с оценкой продукта испытуемыми при простом и сложном выборе.

Исследование еще не окончено, но, как считает Вадим Никулин, уже можно с осторожным оптимизмом утверждать, что длинновременные корреляции и амплитуда ритмов мозга в состоянии покоя в определенной степени влияют на нейрональную активность и поведение человека, испытывающего когнитивный диссонанс. 

И очень вероятно, что эти два параметра работы мозга (выраженность ДВК и амплитуда нейрональных осцилляций в состоянии покоя) - такая же устойчивая наша характеристика, как, например, цвет глаз, то есть задаются генетически. Кстати, в пользу этой гипотезы говорит и эксперимент, недавно проведенный в Амстердаме: сравнение ДВК на электроэнцефалограммах монозиготных (то есть из одной яйцеклетки) и дизиготных близнецов показало, что у первых ДВК связаны между собой гораздо сильнее, чем у вторых.  Для окончательных научных выводов, как известно, необходима многократная повторяемость результатов, то есть эксперименты нужно продолжать. 

В.Никулин предполагает, что со временем использование метрик, описывающих сложные пространственно-временные паттерны активности мозга человека, будет особенно полезным для клинической практики, например при тестировании различных медпрепаратов и в целом в качестве метода диагностики сложных нейрональных сетей в норме и при патологии. 

В.Ключарев надеется, что знание нейробиологических механизмов когнитивного диссонанса также поможет лучше понять природу социального влияния, которое зачастую основано именно на использовании проявлений КД: почему человек поддается влиянию, кто больше ему подвержен, кто меньше... “Несмотря на все успехи социальной психологии, это загадка до сих пор, - говорит ученый. - Конечно, с математической точностью узнать это, наверное, не удастся, но что-то предсказать будет можно”. 

Источник: газета «Поиск»

Календарь новостей

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          
Поиск по новостям
© 2006 — 2007 Институт экономики Уральского отделения Российской академии наук

г. Екатеринбург
ул. Московская, д. 29

+7 (343) 371-45-36