620014 г. Екатеринбург
ул. Московская, д. 29
тел. +7 (343) 371-45-36

Новости

27 Июля 2016

Со сбитым прицелом

МОСКВА. Решать важные для научного сообщества вопросы в условиях отпускного затишья - привычная в последние годы практика чиновников. В такое время самые спорные документы проскальзывают легко, незаметно, без шума и лишних дискуссий.

Однако опубликованный недавно на сайте regulation.gov.ru проект Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации на долгосрочный период, несмотря на летний штиль, привлек внимание многих активных представителей научной общественности. Некоторые ученые даже отложили срочные дела, чтобы успеть в отведенное время (до 20 июля) написать свои отзывы и отправить их в адрес авторов документа (в качестве разработчика проекта на сайте указано Минобрнауки России, но известно, что текст непосредственно готовил Фонд “Центр стратегических разработок”). Будут ли приняты предложения ученых, неизвестно. Процедуру учета мнения общественности через федеральный портал проектов нормативных правовых актов прозрачной не назовешь.

В РАН подготовлен резко отрицательный отзыв на проект Стратегии научно-технологического развития. Чем Академию наук не устраивает этот документ? На вопросы отвечает заместитель президента РАН, начальник Информационно­аналитического центра “Наука” Владимир Иванов. 

- Как, на ваш взгляд, были организованы разработка проекта Стратегии НТР и обсуждение документа? 

- С самого начала предполагалось, что Стратегии научно-технологического развития будет придан такой же высокий статус, как Стратегии национальной безопасности, и она станет ориентиром для Стратегии инновационного развития и Национальной технологической инициативы. (На мой взгляд, правильнее было бы все их объединить, но власти, наверное, виднее.) Вряд ли стоит поручать разработку столь важных документов организациям, выбранным на основе конкурсных процедур. Лучше было бы воспользоваться опытом Совета Безопасности России, материалы для которого готовят специалисты в конкретных областях. 

Выбор исполнителей определил методику разработки и обсуждения документа. В отличие от концепции Стратегии НТР, предложенной РАН, концепция представленного проекта широко не обсуждалась. На суд общественности был вынесен уже готовый документ. Он вызывает множество нареканий именно потому, что многие концептуальные положения носят весьма неоднозначный, а порой и спорный характер. 

- А можно ли вообще строить стратегические планы в нынешней экономической ситуации, когда трудно предсказать даже, что будет завтра?

- Задача в том и состоит, чтобы взять ситуацию под контроль и сделать ее более предсказуемой. Именно это и должно стать одним из результатов реализации Стратегии. 

- Опубликованный для общественного обсуждения проект довольно сильно отличается от того, что был выставлен на специально созданном под Стратегию сайте. Текста стало заметно меньше, почти нет цифровой информации. Как вы оцениваете изменения? Стал ли документ проще, понятнее?

- То, что объем сократился более чем в три раза, - это хорошо. Но нельзя сказать, что стало больше ясности. Хуже того, текст потерял целостность. Видно, что над новым вариантом работала уже не одна, а несколько команд, не имеющих единого взгляда на проблемы и способы их решения. 

- Правильно ли, по-вашему, в проекте отражена нынешняя ситуация в научно-технологической сфере? 

- В Стратегии, увы, не содержится объективного анализа современной ситуации. Причины нынешнего тяжелого положения научно-технологического комплекса остались “за кадром”. Это странно: ведь подробные результаты исследований состояния научно-технологической сферы и имеющихся проблем приведены во многих материалах РАН. Самый последний - “Доклад о состоянии фундаментальных наук в Российской Федерации и важнейших достижениях российских ученых в 2016 году” - президент РАН Владимир Евгеньевич Фортов передал Президенту России во время их недавней встречи. Этот доклад был подготовлен с использованием материалов президентского Совета по науке и образованию, Минобрнауки, ФАНО, госкорпораций, ГНЦ, ведущих университетов, а также зарубежных источников. 

Неудивительно, что на основе неверной оценки происходящего предложены неадекватные решения.

- Прокомментируйте, пожалуйста, несколько выдержек из проекта Стратегии. Вот такую, например: “Российский исследовательский потенциал является одним из самых значительных в мире как по объемам государственных инвестиций в исследования и разработки, так и по численности занятых”? 

- Судите сами. До падения курса рубля доля России в мировом научном бюджете составляла примерно 2,5%, США - около 30%, ЕС - 23,1%, Китая - 13,5%. Значительным такой объем инвестиций и раньше трудно было назвать, а сегодня ситуация существенно ухудшилась. На недавнем заседании НКС при ФАНО было объявлено, что в перспективе науку, по крайней мере институты РАН - ФАНО, ожидает дальнейшее сокращение финансирования. Да и общая экономическая ситуация в стране не дает повода для оптимизма. 

Что касается численности занятых в сфере исследований и разработок, то в 2014 году она составляла 732,3 тысячи человек: это на 17,5% меньше, чем в 2000 году. Сокращения продолжаются, и есть основания полагать, что не скоро закончатся. 

Но вопрос не в том, как мы выглядим на фоне других стран, а в том, достаточно ли нам этих кадров (как по количеству, так и по качеству), чтобы решать задачи развития страны. Представляется, что имеющаяся тенденция не способствует переходу на инновационный путь.

- Еще одна цитата: “Качество жизни населения (России. - Ред.) по основным параметрам приблизилось к странам-лидерам”.

- Вновь обратимся к цифрам: в рейтинге качества жизни ООН за 2015 год Россия занимает 50-е место.

- А как вам такое замечание: “За период 2005-2016 годов созданы условия перехода к новому этапу развития научно-технологической системы, изменению ее роли и трансформации в источник получения общественных и экономических благ. Решены необходимые задачи по совершенствованию нормативной базы исследований и разработок, улучшению условий труда научных работников, созданы условия коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности”?

- На самом деле, картина прямо противоположная. Трудно, например, согласиться с тем, что трансформация Российской академии наук “привела к улучшению условий труда научных работников”. Факты говорят об обратном. Да и с научным законодательством все не лучшим образом. 

- Авторы проекта Стратегии так формулируют ожидаемый итог реализации намеченных планов: “Результатом развития национальной научно-технологической системы должны стать обеспечение целостности и связности страны, высокая эффективность освоения территории и ресурсов, конкурентоспособное и привлекательное качество жизни, условия для наилучшей реализации талантов и творческого потенциала граждан”. Одобряете такую конечную цель? 

- Тут сплошные загадки. Что такое “национальная научно-технологическая система”, чем она отличается от национальной инновационной системы? Что такое “связность страны” и как она зависит от научно-технологического развития? Что такое “конкурентоспособное и привлекательное качество жизни”? Каждое словосочетание туманно, требует обсуждения. И такими перлами усеяна вся Стратегия. Вот как ставится задача на перспективу перед высшей школой: “Доминирующей функцией университетов становится выпуск не отдельных специалистов, а междисциплинарных проектных команд единомышленников”. 

- Каким авторы Стратегии видят механизм управления научно-технологической сферой? Согласны ли вы с их позицией? 

- Предложенный механизм управления противоречив и до конца не понятен. Декларируется, что государство должно уйти из управления научными организациями и заняться регулированием. Но регулирование - это ведь тоже управление. И без него явно не обойтись. Вряд ли научные исследования в интересах обеспечения безопасности страны могут вестись без государственного участия. 

Говорится в документе и о самоорганизации. Но что под этим подразумевают авторы, догадаться трудно. Система самоорганизации фундаментальной науки успешно работала в дореформенной РАН: ученые определяли, какие направления развивать, решали судьбу научных организаций. Во многом благодаря этому по эффективности организации исследований у РАН не было конкурентов. Но раз академию решили реформировать, такая самоорганизация чем-то не подошла. Будет предложена какая-то другая? В документе, по крайней мере, она не прорисована. 

Что же касается прикладных исследований, то там ситуация иная: любая технология должна иметь конкретного заказчика или хотя бы потенциального потребителя. В противном случае работа просто бессмысленна. В предлагаемом проекте это не учитывается. 

В общем, целостной и понятной системы управления не просматривается, а это указывает на то, что разработчики слабо представляют специфику объекта управления - его сложность, особенности функционирования. 

- Мне показалось, что многие положения документа напоминают заклинания. А чем вообще должна отличаться Стратегия от долгосрочного прогноза и грез о будущем? 

- Мечты о будущем - это хорошо, это двигатель прогресса. Но “чтоб сказку сделать былью”, надо затратить много усилий. Прежде всего, оценить с известной точностью, куда мы можем попасть через определенный промежуток времени при тех или иных условиях с учетом имеющихся возможностей. Это как раз долгосрочный прогноз, на основании которого разрабатываются стратегические документы и планы их реализации. А собственно Стратегия должна содержать точные формулировки конечных целей, тех задач, которые необходимо решить для их достижения, и предлагаемые механизмы решения. 

- Удовлетворяет ли представленный проект перечисленным вами условиям? 

- Главная проблема этого проекта заключается в том, что у авторов “сбит прицел”: не ясно, каким они видят развитие страны - как технологически независимой державы или как сателлита стран-лидеров. В тексте есть слова о вхождении в число технологически развитых стран, но эта декларация ничем не подкреплена. Главными факторами технологического развития являются спрос (который формулируется в виде цели), фундаментальная наука, прикладные исследования, производство. В проекте же фактически не раскрыта тема развития фундаментальной науки.

Отсутствуют даже положения, направленные на восстановление целостной системы фундаментальных исследований под руководством РАН, которое предусмотрено Федеральным законом о реорганизации РАН (№253). Вопросы развития наукоемкой промышленности не рассматриваются вообще. Авторы, по-видимому, предполагают, что производство по российским технологиям будет налажено за рубежом. А как в этом случае быть с обеспечением национальной безопасности и повышением качества жизни? 

Если согласиться с тем, что Россия не претендует на статус ведущей технологической державы, то этот проект можно утверждать и в таком виде. Если все же ставить целью технологический суверенитет и инновационное развитие, то не стоит торопиться: цена вопроса слишком высока. 

- Какое место в системе управления наукой авторы проекта отводят РАН?

- Академию наук рассматривают как “свадебного генерала”. В проекте упомянуто, что она играет большую роль в развитии общества и участвует в формировании реестра экспертов. И больше ничего. Это еще раз указывает на то, что критический анализ ситуации в науке не проводился. Поэтому Российская академия наук дала отрицательный отзыв на проект Стратегии НТР. Все, о чем мы говорили, - это только незначительная часть тех замечаний и предложений РАН, которые были официально переданы в президентский Совет по науке и образованию, а также непосредственным исполнителям.

- А готова ли РАН наряду с критикой выдать конструктивные предложения? 

- Конечно. Подходы уже давно разработаны в Академии наук и корректируются исходя из ситуации. Цель определяется как обеспечение технологического суверенитета страны и паритета со странами - технологическими лидерами. Для этого необходимо создание национальной инновационной системы, обеспечивающей реализацию полного инновационного цикла - от фундаментальных исследований до производства и реализации продукции.

Институционально это выглядит так. Общую политику определяет Президент России, как записано в Конституции. Развитие фундаментальной науки, включая вопросы прогнозирования и экспертно-аналитического сопровождения, - прерогатива РАН, как следует из ФЗ №253. За прикладные исследования отвечают НИЦ, ГНЦ, госкорпорации, за выпуск продукции - госкорпорации и негосударственные структуры. Вузы обеспечивают подготовку кадров, а также участвуют во всех направлениях деятельности в соответствии со своей специализацией. Для координации процесса в Правительстве РФ создается Комиссия по научно-технологическому развитию по образцу уже существующей Военно-промышленной комиссии РФ. 

Основные принципы: четкие цели, обеспеченность ресурсами, контроль за результатами, персональная ответственность. Вот, в общем-то, и вся идеология. Остальное - дело техники. Но, кроме всего прочего, необходимо исходить из здравого смысла, подкрепленного политической волей.

КОММЕНТАРИЙ:

Точку зрения Профсоюза работников РАН на проект Стратегии научно-технологического развития представил член Центрального совета профсоюза, научный сотрудник Физического института им. П.Н.Лебедева Евгений Онищенко:

- Основной недостаток проекта Стратегии - отсутствие каких-либо конкретных положений, характеризующих объемы финансирования исследований и разработок, в том числе со стороны государства. Не установлены даже целевые показатели по внутренним расходам на исследования и разработки, которые должны быть достигнуты к концу срока действия Стратегии. Без такой конкретики данный проект представляет собой не более чем упражнения в беллетристике. 

В проекте Стратегии, правда, формулируется “бюджетное правило”, которое после “завершения организационной трансформации научно-технологической системы” призвано обеспечить:

- “превышение темпа прироста государственных расходов на исследования и разработки в 1,5 раза над темпами прироста доходов от экспорта прав на результаты исследований и разработок, в том числе экспорта технологий;

- долю финансирования фундаментальных и поисковых научных исследований в объеме не менее 2/3 затрат на исследования и разработки из бюджета в целом;

- темп прироста инвестиций на поддержку прикладных исследований и экспериментальных разработок, эквивалентный темпам прироста объемов дохода от экспорта высокотехнологической продукции”.

Предлагаемое правило вызывает сразу несколько вопросов. Этап “организационной трансформации”, согласно проекту Стратегии, завершается в 2018 году. Если следовать “бюджетному правилу”, то за эти годы произойдет полная смена государственных приоритетов в области финансирования исследований и разработок - перенос центра тяжести с прикладных исследований и разработок на фундаментальные (и поисковые) исследования. Сама по себе такая постановка вопроса вполне разумна (пропорции - отдельный вопрос), но проводить столь существенные изменения за два года в период экономического кризиса крайне опасно.

Выполнение подобного правила может привести к уменьшению финансирования исследований и разработок (в случае неблагоприятного развития экономической ситуации) или обязать государство пойти на небывалые (в отношении к ВВП) по мировым меркам расходы на исследования и разработки. Таким образом, введение такого правила является совершенно нецелесообразным: оно не дает возможности вести предсказуемую и понятную политику государственного финансирования сектора исследований и разработок. 

Амбициозная цель, поставленная в проекте Стратегии (“обеспечение устойчивого развития национальной экономики и вхождение в группу стран-лидеров - поставщиков технологий за счет создания эффективной системы наращивания и использования интеллектуального потенциала нации”), требует серьезных финансовых вложений: выхода по объему затрат на уровень наиболее развитых стран. 

В США внутренние затраты на исследования и разработки составляют 2,8% ВВП, в Китае - 2,1%, в Японии - 3,4%, в Южной Корее - 3,8%, в наиболее развитых странах Европы они находятся на уровне 2,5-4%. Исходя из этого логично установить, что в России внутренние затраты на исследования и разработки должны достигнуть 3% ВВП. Этот показатель должен носить индикативный характер, а величины расходов бюджетов всех уровней и государственных внебюджетных фондов должны быть жестко заданы как нижний предел государственных расходов на исследования и разработки в соответствующий период. Подобная ясность важна как для самого государства (позволит ему просчитывать расходы бюджетов разных уровней на НИОКР), так и для научных организаций и исследователей. 

В настоящее время практически невозможно определить, как должны делить между собой расходы на финансирование прикладных исследований и разработок федеральный бюджет, региональные бюджеты и государственные внебюджетные фонды. Однако фундаментальная наука даже в наиболее экономически развитых странах была и остается сферой ответственности государства. К примеру, в США на долю бизнеса приходится три четверти расходов на науку, однако картина разительно меняется, если посмотреть на финансирование фундаментальной науки. Согласно статистике, приводимой Национальным научным фондом США, в последние годы доля средств бизнеса в финансировании фундаментальной науки не превышала 6%, а основную нагрузку (около 60%) нес федеральный бюджет США (остальные деньги - средства штатов, университетов, некоммерческих организаций, фондов). 

Рассматривая необходимый уровень финансирования фундаментальных научных исследований, следует обратиться к опыту развитых стран. Статистика Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) дает общую картину по развитым странам. В подавляющем большинстве из них доля государства в финансировании исследований и разработок заметно превышает 60%. 

Тройка лидеров по расходам на фундаментальную науку в отношении к ВВП - Швейцария (0,9% ВВП), Южная Корея (0,76%) и Исландия (0,65%). Россия с ее 0,18% (в том числе 0,17% - из средств федерального бюджета) в относительно благополучном 2014 году отстает не только от наиболее развитых в научно-технологическом отношении стран Европы, таких как Франция (0,54% ВВП) или Нидерланды (0,56% ВВП), но и от Эстонии (0,37% ВВП), Словакии (0,31% ВВП), Словении (0,31% ВВП), Португалии (0,28% ВВП), Испании (0,27% ВВП), Венгрии (0,23% ВВП), Польши (0,23% ВВП). Даже Греция, находящаяся в состоянии тяжелейшего финансово-экономического кризиса, живущая в режиме жесткой бюджетной экономии, тратит на фундаментальные научные исследования 0,28% ВВП. Единственные две страны ОЭСР, которые уступают России по этому показателю, - это Чили (0,12% ВВП) и Мексика (0,11% ВВП). 

В Стратегии необходимо жестко зафиксировать минимальные допустимые расходы федерального бюджета на различных этапах ее реализации таким образом, чтобы обеспечить постепенное приближение хотя бы к уровню среднеразвитых стран. На первом этапе необходимо довести объем расходов федерального бюджета на фундаментальную науку как минимум до 0,2% ВВП, в среднесрочной перспективе - до уровня не ниже 0,25% ВВП, наконец, в более долгосрочной перспективе они должны превысить 0,3% ВВП.

Еще один кардинальный недостаток проекта Стратегии - это практически полное игнорирование задачи по созданию благоприятной для развития науки и технологий нормативно-правовой базы. Между тем устранение бюрократических барьеров, совершенствование законодательной и нормативно-правовой базы - это фактически единственный реальный путь стимулирования развития науки и инноваций в условиях достаточно жестких бюджетных ограничений.

В настоящее время особенности науки и творческой деятельности во многих “системных” законодательных актах (таких как закон о контрактной системе) и документах более низкого уровня учитываются слабо или вообще не учитываются. Неадекватное правовое регулирование наносит серьезный вред делу, приводя к нерациональному расходу рабочего времени и выделяемых средств. Бюрократизация научной и научно-технической деятельности нарастает. К давним проблемам (правила закупок, таможенные правила, статус научных организаций, формат финансирования государственного задания и т.д.) постоянно добавляются новые - от уже требуемого нормирования научных работ при формировании государственного задания до предложений по введению специальных процедур управления научными исследованиями по правилам для производства массовой продукции. 

Поэтому в качестве приоритета в Стратегии должна быть обозначена системная работа по совершенствованию законодательной и нормативно-правовой базы в части регулирования научной и инновационной деятельности. В нормативные документы, снижающие эффективность научной и инновационной деятельности, необходимо внести исправления уже на первом этапе реализации Стратегии. 

Перечислим лишь некоторые серьезные проблемы регулирования научной деятельности, которые следует решить для повышения результативности работы научных и инновационных организаций. 

Необходимо: 

- резко упростить весь комплекс процедур планирования и осуществления закупок товаров, работ и услуг для выполнения НИОКР;

- существенно изменить понятие государственного задания для научных организаций, учесть такую особенность научной деятельности, как множественность источников государственного финансирования исследовательских и технологических работ;

- обеспечить особый порядок таможенных процедур при поставке научного оборудования и расходных материалов для нужд научных организаций, обеспечивающий в том числе оперативную и бесперебойную доставку реактивов, образцов, а также нулевые ставки таможенных пошлин и НДС;

- существенно упростить визовые и миграционные правила для исследователей и преподавателей, не являющихся гражданами России.

Отдельно следует поставить вопрос о качестве государственного управления научной и инновационной сферой. Необходим системный подход к управлению, как минимум согласование принимаемых различными ведомствами (и даже одним ведомством) управленческих решений. Должны быть выработаны механизмы открытого и квалифицированного общественного обсуждения принимаемых решений (включая оценку возможных результатов управляющего воздействия). Реформирование научной сферы должно проводиться менее поспешно и более взвешенно. Нельзя, как это сейчас делается, пытаться решить одновременно задачи, которые необходимо решать последовательно. К примеру, не следует проводить реструктуризацию научных организаций, в том числе путем слияния разнопрофильных институтов, до проведения оценки результативности их работы.

Вряд ли имеет смысл рассматривать более частные недостатки проекта Стратегии. Стоит лишь отметить декларативность и непроработанность многих формулировок, наличие нестыковок в различных местах проекта документа. Хорошей иллюстрацией подхода к делу авторов проекта Стратегии служит последняя его фраза, характеризующая один из желаемых результатов реализации Стратегии: “вхождение профессий ученого, инженера и технологического предпринимателя в тройку наиболее престижных в обществе”. Подобного рода формулировки и легковесные обещания выглядят анекдотично. В документах такого уровня они недопустимы. 

Вывод из вышесказанного однозначен: проект Стратегии нуждается в кардинальной переработке. Профсоюз работников РАН готов участвовать в этом процессе.

Источник: сайт ФАНО России

Календарь новостей

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30            
Поиск по новостям
© 2006 — 2007 Институт экономики Уральского отделения Российской академии наук

г. Екатеринбург
ул. Московская, д. 29

+7 (343) 371-45-36