620014 г. Екатеринбург
ул. Московская, д. 29
тел. +7 (343) 371-45-36

Новости

28 Марта 2016

Реформы в РФ: глаза боятся, а руки делают

МОСКВА. Каковы шансы, что серьезные реформы, о необходимости которых так много говорится, действительно могут быть проведены в России в ближайшие годы?

 

Мировой опыт однозначно говорит, что выгоднее всего проводить реформы в хорошие времена. На начальном этапе реформы часто требуют дополнительных расходов (инвестиций) - ясно, что в период быстрого роста на это легче найти средства. Да и выгоды реформ часто проявляются не сразу, а в первые же годы могут оборачиваться потерями, которые можно компенсировать, если в казне есть деньги. Так что при хорошей конъюнктуре реформы не встречают сопротивления и быстрее достигают результатов.

 

Несмотря на это, фактически реформы почти всегда проводятся как раз в плохие времена. То есть кризис выступает как источник "созидательного разрушения" - он заставляет правительства отказаться от привычных, но отживших свое порядков и, преодолевая сопротивление и инерцию, проводить назревшие изменения. Такие примеры мы видели в ходе мирового финансового кризиса 2008-2009 годов. Страны же, которые, как Греция, не провели реформы сразу, все равно вынуждены пройти через них сейчас. Но идут они гораздо более мучительно.

 

Реформы часто проводятся и сразу после кризиса, когда и правительство, и все общество сознают, что такое больше не должно повториться. У нас так было после крайне болезненного кризиса 1998 года, когда в начале 2000-х преобразования широким фронтом проводились практически по всем направлениям. В таких случаях говорят, что открывается "окно возможностей".

 

Так нужны ли реформы России сейчас? Безусловно, нужны, причем нужны даже вдвойне, поскольку у нас два вида экономических проблем. Во-первых, нам нужно достаточно оперативно реагировать на более чем двукратное падение цен на нефть, которое ставит сложные задачи прежде всего в части бюджетной политики. Во-вторых, никуда не исчезли хронические трудности, которые проявились в замедлении роста ВВП еще до падения сырьевых цен и введения санкций.

Мы видим, что срочные реформы, которые стали необходимы в результате снижения цен на нефть, проводятся, правительство принимает необходимые, трудные и непопулярные решения. Здесь еще предстоит много работы, но видно, что ситуация быстро движется в нужном направлении.

 

Нужны ли сейчас реформы России? Безусловно. Даже вдвойне, ведь у нас два вида экономических проблем

 

Что же касается так называемых структурных реформ, которые нужны для решения долгосрочных проблем, то пока все признают их необходимость, но не видно каких-то конкретных действий даже по их подготовке. Хотя ключевые проблемы, требующие решения, хорошо известны. Правительство в своих документах само поставило правильный диагноз: одна из ключевых причин наших проблем - избыточное присутствие государства в экономике при низкой эффективности его участия в ней. Нам нужно сокращать долю государства, реформировать естественные монополии, облегчать доступность рынков госзакупок и реализации госинвестиций, повышать эффективность государственных инвестиций и в целом госрасходов. Какие-то шаги в этом направлении делаются, но пока они похожи на микстуру от кашля для тяжелобольного.

 

Чем можно объяснить такую ситуацию? Более внимательный анализ показывает, что кризис не всегда дает начало реформам. Например, в 2009 году мы реагировали на кризис не реформами, а реализацией масштабной, одной из самых больших в мире антикризисной программы. Но жизнь показала, что хотя сам кризис мы прошли не так болезненно, как потрясения 1998 года, но зато после них экономика стала быстро расти, а после 2009 года рост постепенно замедлялся.

 

Значит, реформы могут проводиться, когда правительство не может рассчитывать "откупиться" от проблем. Кроме того, проведение серьезных структурных реформ во всем мире становится проблематичным накануне выборов, поскольку большинство необходимых реформ непопулярны, как непопулярно любое серьезное лечение.

 

Поэтому, скорее всего, за ближайшие пару лет правительству удастся приспособить бюджет к новому уровню нефтяных цен - порядка 50 долларов за баррель, но после преодоления последствий кризиса мы рискуем перейти в состояние, близкое к стагнации. Нужно сокращать долю государства в экономике, провести реформу естественных монополий и госрасходов

 

Ожидаемый рост ВВП я бы оценил примерно в 1,5 процента в год, что вдвое ниже темпов роста мировой экономики (составляющие 3-3,5 процента). К тому же будет практически исчерпан до дна Резервный фонд, то есть мы останемся без подушки безопасности перед лицом по-прежнему непредсказуемой и переменчивой внешней конъюнктуры. Иными словами, наша экономика будет все больше отставать от мировых лидеров и находиться под дамокловым мечом все более тяжелых финансовых кризисов.

 

Только структурные реформы способны ускорить рост ВВП России до среднемирового уровня. Об этом свидетельствует и международный опыт, и исследования Организации экономического сотрудничества и развития и Международного валютного фонда. Они показывают, что наибольший эффект могут дать комплексные реформы, обеспечивающие устранение избыточного регулирования экономики, повышение гибкости рынка труда, совершенствование налоговой системы и модернизацию пенсионной системы.

 

В этом случае за пять лет объем производства в России мог бы увеличиться на 7 процентов, за 10 лет - на 13 процентов. Провести такие реформы нелегко, но при всех трудностях нам нужно руководствоваться всем известным принципом: "глаза боятся, а руки делают".

 

Евсей Гурвич, руководитель Экономической экспертной группы, заместитель председателя Общественного совета при Минфине России

 

КОММЕНТАРИЙ:

Алексей Кудрин ушел с поста министра финансов более четырех лет назад, но до сих пор остается одним из центральных спикеров в сфере политики и экономики. Недавно он принял участие во второй Всероссийской неделе финансовой грамотности для детей и молодежи, проводившейся в рамках проекта «Содействие повышению уровня финансовой грамотности населения и развитию финансового образования в Российской Федерации», который Минфин реализует с 2011 года.

- Доллар снижается, рубль и нефть растут. Все выдохнули — кризис закончился?

- Кризис идет. В начале 2014 года я сказал, что это будет полномасштабный кризис, но мне не верили. Все считали, что мы нащупали дно в конце первого квартала 2015 года, потом — в середине 2015 года. Теперь оказалось, что весь год прошел в условиях падения, и в начале этого года я сказал, что кризис не преодолен. Если цена на нефть останется на низком уровне, от 35 до 40 долларов за баррель, то и в этом году мы будем наблюдать падение экономики от 1,5 до двух процентов. У нас еще процессы идут с замедлением: безработица усиливается, и некоторые отрасли даже падают, хотя большинство отраслей, я думаю, подошли уже к стабилизации на низком уровне. Кризис не преодолен до конца. Вторая половина этого года, следующий год — это будет мягкий, очень медленный, ползучий выход из кризиса.

- Вы дали совет: хранить сбережения в трех корзинах: треть в рублях, треть в долларах, треть в евро. В то же время мы узнали, что миллион — слишком мало, чтобы беспокоиться. С какой суммы простому человеку задавать себе вопрос, как хранить деньги?

- Если меньше трех миллионов рублей сбережений, не стоит играть в эти игры. При сбережениях меньше трех миллионов рублей об этом можно подумать только в том случае, если вы хотите эти деньги отложить на год, а лучше на два — если вы их не собираетесь тратить.

- Три миллиона по трем корзинам раскладываем — и забываем про них на пару лет?

- В принципе так. Хотя благоприятная ситуация может сложиться и раньше — через полгода, тогда вы захотите их переложить. Ну, а если не сложится, тогда вам лучше их не трогать.

- А инвестировать нам во что?

- Самое безопасное — долгосрочные депозиты банка и облигации крупной или государственной корпорации. Валютные облигации.

- Недвижимость падает в цене — время покупать, продавать или ничего не делать?

- Знаете, я не специалист по рынкам недвижимости, они себя в кризис ведут очень непредсказуемо. Наверное, сейчас мы находимся на волне сдувания пузыря в сфере недвижимости. Сдулся он окончательно или не сдулся — мне трудно сказать. Теоретически правильно начать инвестировать в эту сферу, когда пузырь подсдулся или сдулся. Но нужен экономический рост, чтобы начался новый спрос на недвижимость.

Сегодня очень много пустующей недвижимости — например, офисных помещений. Когда начнется экономический рост — сначала будут заполняться действующие мощности, а уже потом начнет расти спрос на новые. Поэтому с точки зрения инвестиций в недвижимость ближайшие два-три года будут не лучшим периодом.

- Вы говорили о том, что кризис структурный. Как обычному человеку уменьшить влияние этих факторов на свою жизнь?

- С точки зрения правительства — это повышение пенсионного возраста, и это коснется каждого. А если говорить о собственной индивидуальной стратегии, то в такого рода кризис лучше осваивать новые профессии, подучиваться чему-то или повышать квалификацию в рамках своей профессии. Нужно все время держаться на уровне более конкурентоспособном, чем средний. Обучение — главная антикризисная мера.

- То есть если у меня сбережений всего 200-300 тысяч — лучше не играть с бивалютной корзиной, а вложить их в обучение?

- В образование — да, это очень хорошее решение.

- Будет ли новая девальвация рубля?

- У нас есть факторы, которые будут продавливать девальвацию. Во-первых, это большой дефицит бюджета. Государство будет продавать Центральному банку свои резервные фонды, которые сейчас сконцентрированы в виде валюты на счетах в банках; ЦБ будет печатать деньги и выкупать эти валютные резервы у правительства. Таким образом Центробанк будет добавлять денег в экономику. В нынешних условиях это может способствовать дополнительной девальвации, но Центробанк будет за этим следить и стараться уменьшать денежное предложение по другим каналам, в том числе кредитование банкам. Это не самый приятный баланс — увеличивать деньги через один канал и уменьшать через обычный классический канал. Такое у нас уже бывало. Но самое главное — если этот объем задействования резервов будет большим, большая масса денег будет предоставляться в экономику, и это будет способствовать девальвации. В связи с этим высокий дефицит бюджета является фактором дополнительной девальвации рубля, то есть дефицит надо в течение хотя бы трех-четырех лет уменьшать.

- Это означает новый секвестр бюджета?

- Или повышение налогов, которое, конечно, не скажется позитивно на росте.

- Дадите прогноз, сколько будет стоить рубль к концу года?

- Не рискну. Не хочу будоражить сознание.

- На что больше похож этот кризис — на 1998-й, 2008-й или, может быть, 1989-й?

- В нем что-то есть от 1998-го, но лишь некоторые черты — девальвация. Однако мы далеки от проблемы дефолта. У нас низкая долговая нагрузка. По снижению доходов населения кризис ближе к 1998-му. Но что отличает его от 1998-го и делает ближе к 2008-му — экономика более зрелая. В 1998 году мы имели еще незрелую рыночную экономику. Сейчас можно сказать, что основа рыночной экономики в России построена, высока гибкость реакции предприятий на индикаторы рынка.

Кто чувствует, что инвестиции будут надежными, — инвестирует, кто чувствует издержки избыточные — сокращает их. В том числе это касается стоимости рабочей силы. Там, где комплектующие импортные дорогие, компании сразу сокращают производство, как автомобильная промышленность. Гибкий курс смягчает некоторые последствия для экономики, то есть быстрее заставляет привыкнуть к новым условиям. Гибкость экономики, ее рыночный характер облегчил ее приспособление к любым внешним рискам — как ценам на нефть, так и санкциям. В этом смысле кризис не похож на другие, и я надеюсь, что это позволит быстрее выйти на стабилизацию и последующий рост.

- Но нужны, как вы говорили, структурные изменения.

- Структурные изменения будут происходить в некоторой степени по факту: структура экономики будет в большей степени заниматься новыми сервисами, они почувствуют в этом новые цены, новый драйв. Это будет автоматически происходить, не по решению правительства. Хотя то, что мы пришли в кризис, — это как раз отсутствие своевременного движения в этом направлении.

- Если случится облегчение режима санкций, позитивные изменения в экономике будут быстрыми?

- Не быстрыми, но постепенными. В течение трех-четырех лет нам надо восстанавливать — но мы в полной мере не восстановим — доверие, которое было до этого. Того потока инвестиций и новых компаний уже не будет, но в целом этот процесс начнется. Он будет медленным, но он будет.

- Эффект от продуктового эмбарго можно оценить — в плюс или в минус?

- Это сложный вопрос: есть официальная позиция, что в плюс, и реально мы можем увидеть рост некоторых отраслей. Но реально то, что мы получили более высокую инфляцию, что у нас жизненный уровень провалился, — это в минус. Но главный минус даже не в этом, а в том, что современные экономики в мире соревнуются качеством институтов, правил игры, сложившимися практиками. Люди должны не просто исполнять закон, но быть более эффективными. Практики эффективности — это сложная штука, ее выращивают.

Когда правительство резко меняет правила игры, в том числе во внешней торговле, это подрывает эти институты, они становятся менее эффективными. Вот это большая опасность. Мы не можем создать предприятиям стабильные перспективы. Почему турецкий случай такой болезненный? Целый регион, близкий нам по уровню и развитию торговли, вдруг был исключен из многих элементов нашей торговли. И мы пока беззащитны перед тем, что это может случиться и еще с кем-то, если этот кто-то поссорится с Россией. Это очень большой риск для российской экономики.

- С Турцией-то что теперь делать — обратно мириться?

- Изначально не надо было идти на такие экономические санкции, надо было ограничиться дипломатическим выяснением отношений, вполне жестким, понятным и чувствительным, которое бы в меньшей степени затрагивало бизнес. Ведь когда мы ограничиваем торговлю — мы бьем по бизнесу с обеих сторон, по российскому тоже. А сейчас, когда все уже произошло…

Я всегда говорил, что надо какой-то логики в политике придерживаться. Если руководство выбрало эту политику — надо следовать этой политике, пока не изменятся условия. То, что произошло, уже произошло, связи уже сложно наладить. Нужен новый раунд восстановления отношений, который бы имел под собой понятные основания. Не надо шарахаться.

 

Источник: «Российская газета», ЛентаРУ

Календарь новостей

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  
Поиск по новостям
© 2006 — 2007 Институт экономики Уральского отделения Российской академии наук

г. Екатеринбург
ул. Московская, д. 29

+7 (343) 371-45-36